Обычно выбор ограничивается пра­вилом, по которому в кинологических центрах клички щенков помета начи­наются с одной буквы. Однако офици­альное имя часто либо приживается в доме в уменьшенном варианте, либо за­меняется «домашним» именем, поэтому, даже если заводчик уже подобрал офи­циальную кличку вашему любимцу, вы можете выбрать имя по своему вкусу. Как чаще всего происходит выбор клич­ки? На совет собираются все домашние, предлагают варианты от самых простых до самых невероятных именований, при этом используются списки челове­ческих и собачьих имен, вспоминаются клички знакомых или известных псов. Во избежание путаницы и неловких ситуаций на прогулке, не следует назы­вать щенка именем человека.

Англичане говорят: «Дайте отличному щенку плохое имя, и вы можете смело его утопить!» А знаменитый капитан Врун-гель заметил: «Как вы судно назовете, так оно и поплывет!» Поэтому, придумывая животному кличку, не стоит забывать о том, что этим мы в какой-то степени определяем его судьбу. Как имя челове­ка несет в себе скрытую информацию о нем, так и в кличке животного проявля­ются его характер и наклонности.

Кличка будет отражать характер ва­шего маленького щенка и, в дальней­шем, взрослой собаки. Поэтому подби­райте кличку, наиболее «подходящую» вашему любимцу – по его породе, раз­мерам, темпераменту. Необходимо при этом, чтобы щенок, молодая собака хорошо воспринима­ли свое имя, тогда не будет возникать сложностей с дрессировкой. Предпочти­тельно, если кличка собаки состоит из одного-двух слогов, легко произносится.

Взаимосвязь между собачьей клич­кой и характером, поведением пса вполне объяснима: кличка – набор звуков, т. е. волн различной частоты, определенной интенсивности и тона. Животные очень чувствительны к зву­кам и по-разному реагируют на опре­деленные их сочетания. Есть, к при­меру, мнение, что сочетания рычащих звуков побуждают собаку к агрессии. В любом случае, используйте для клички короткое слово, в котором желательно должны присутствовать звонкие со­гласные, избегайте имен, состоящих из ряда глухих звуков.

При выборе имени для своего лю­бимца придерживайтесь нескольких правил:

• Придумывая имя маленькому другу, вкладывайте в это душу. Не стоит назы­вать животное так, чтобы этим кого-то рассмешить или разозлить. Вам потом долгое время придется пользоваться этой кличкой, а вашему питомцу – от­зываться на нее.
• Не следует называть животное име­нем кого-то из домашних. Это будет нервировать вашего воспитанника. А иногда позволит игнорировать ваши требования, дескать, я не понял, что это мне.
• Не называйте нового жильца в честь погибшего или пропавшего животного. Это имя уже несет в себе отрицатель­ную ауру. Начните свою историю с но­вым питомцем с чистого листа.
• Если вы взяли животное из другой семьи и у него уже есть кличка, не из­меняйте ее. Ведь ему и так приходится привыкать и к новому месту, и к новым хозяевам.
• Для животного полное и уменьши­тельно-ласкательное имя – совершен­но разные слова. Поэтому сначала при­учите кроху откликаться на ту кличку, на которой вы все же решили остано­виться.
• Обращайтесь к животному по име­ни с первых дней появления его в ва­шем доме и никогда в дальнейшем его не изменяйте, даже если вам придет в голову что-то новое. Это может вы­звать у животного замешательство, и впоследствии ему будет труднее при­выкнуть к новой кличке и откликаться на ваш зов.
• Произносите кличку малыша при кормлении, тогда животное быстрее начнет отзываться на нее.
• Обязательно поощряйте животное, когда оно откликается на свое имя. Вначале поощрением может быть ла­комство, а позже достаточно будет по­глаживания.

И еще один очень важный момент: имя должно обязательно подходить породе!

Существует многовековая традиция, определяющая перечень кличек, ха­рактерных для каждой породы охотни­чьих собак. Вот несколько примеров.

Лайка – собака северная. По неглас­ному соглашению, для этой породы клички подбирают из названий север­ных зверей, гор, рек и озёр, из слов, характеризующих охотничьи качества и характер лаек: Тайга, Тучка, Алдан, Ал­тай, Урал, Аян, Буй, Валдай, Каюр, Кучум, Саян, Соболь, Чалдон, Шайтан, Шаман, Ямал, Аргунь, Белка, Веста, Волга, Вятка, Нера, Норка, Ночка, Чуя, Юма, Юлаи.

Визитная карточка гончей – её голос. Его многообразию позавидует не одна «звезда» современной эстрады! Гончая поёт и плачет, хохочет и заливисто ре­вёт, преследуя зверя по его следу. Сами собой напрашиваются клички, созвуч­ные названиям певчих птиц, музыкаль­ных инструментов или из мира музыки: Мажор, Минор, Набат, Орган, Плакун, Пугай, Альт, Аккорд, Баян, Бас, Башур, Бубен, Гобой, Гром, Говор, Дудар, Зали­вай, Заграй, Звон, Кларнет, Крикун, Рас­кат, Ревун, Рокот, Рыдай, Сигнал, Скри­паль, Скрипач, Спевай, Спивак, Сурмач, Фагот, Орфей, Соловей, Шум, Шумило, Бандура, Втора, Гадда, Гама, Говорушка, Иволга, Звонка, Зозуля, Зурна, Жайвыр, Жалейка, Кобза, Найда, Лира, Нота, Певка, Плакса, Песня, Соловка, Спевка, Шумка.

А вот борзые отличаются своей ско­ростью и резвостью. Значит, и имена им следует подбирать из слов, относя­щихся к скорости: Смерч, Ураган, Буря, Вьюга, Комета, Вихрь, Стрела, Пуля, Со­кол, Беркут, Штурма, Метеор, Тайфун, Буран – необъятное поле фантазии.

Клички русских псовых борзых часто продиктованы из древним славянским происхождением: Боярин, Кумушка, Сударушка, Берендей, Ермак, Кудияр, Леший, Нюрка, Ульянка, Ярославна.

Лягавые и спаниели своей внешно­стью располагают к романтике. Клички им подбирают из названий гор, рек, озер, звёзд, стран мира, птиц и других названий предметов (кроме личных имён). Например: Альфа, Айва, Дунай, Вега, Вена, Веста, Казбек, Балхаш, Риф, Ляля, Кама, Марс, Венера, Бекас, Ред, Лыска, Чирок, Флора, Амур, Алмаз, Ин-гул, Лялька, Карат, Бим, Принц, Крит, Барон, Буг, Дар, Дунай, Дон, Леда, Го-рынь, Каштан, Норд, Сатурн, Топаз, Туз, Стыр, Приз, Урал, Уран, Аза, Висла. Дес­на, Рось, Ворскла, Эльба, Эра, Зея, Ива, Нега, Рей, Солгир, Ница, Нора, Прима, Арт, Сейм, Райт, Варна, Сула, Удай, Блек, Дара, Юта, Ром, Гранд, Чак, Сайта, Чита, Валет, Гера, Джина, Рута, Ника, Рона, Буч, Грей, Гранд, Чара, Эрна, Барс, Бой, Диана, Агат, Рич.

Ну и, наконец, для норных пород клички подбирают из названий пред­метов или животных, в той или иной степени раскрывающих характер соба­ки или её рост. Например: Злюка, Штур­ма, Заноза, Анчар, Буян, Карай, Боёк, Бой, Вьюн, Гепард, Пират, Дерзай, Ба-гира, Задор, Тарзан, Хват, Ярик, Разбой, Задира, Зажига, Кара, Кобра, Самбо, Аркан, Пройда, Чита, Шельма, Дракон, Абрек, Шнырка, Ас, Чип, Малыш, Кнопа, Рысь.

Вообще-то собака будет благодарна хозяину за любое имя и очень быстро признает его своим. Ведь если к тебе обращаются по имени – значит, тебя любят и уважают.

Так в семье Давыдовых появилась Марта – дважды чемпионка России. К охотничьей собаке пришлось и ру­жьишко прикупить, и по лесу научиться ходить. Для городского охотника карело-финская лайка, просто находка. Ее компактные размеры позволяют содержать собаку в условиях городской квартиры. На застекленной лоджии у Игоря спокойно уживается пять лаек. Особых скандалов нет, утверждает хозяин, карело-финны – существа дружелюбные. Да и в условиях кризиса держать такую собаку более чем выгодно – карелка весьма умерена в еде, на день взрослой собаке требуется всего один литр каши с мясом.

Корело-финская лайка – не просто дворняжка, похожая на лайку, а настоящая, породистая, рабочая собака. Весьма приятно когда из дальних регионов поступают, к примеру, такие звонки: “Спасибо, ребята, на последней охоте добыл четырнадцать соболей! Умница, а не собака!”. Но что означает «умница»? Любая собака умна, когда ее воспитывают в соответствующих условиях, развивают данные ей от природы качества. Поверьте, ваши усилия я не останутся без отдачи.

Охота с карелкой своеобразна, специ­фична, почти всегда успешна и добычлива. Тетерев, глухарь принимают маленькую рыжую лайку за лисицу и плотно сидят на дереве, считая себя в безопасности. «Что касается лося, – с усмешкой расска­зывает охотник, – многие считают нас брако­ньерами. Ведь с карелкой можно охотиться в одиночку – собака не проявляет агрессии к зверю и тот ее просто не воспринимает всерьез. Охотнику остается лишь подойти с подветренной стороны и сделать выстрел. Промысловики ценят эту породу за акку­ратность и зовут ее лайкой – мелочницей. Она не только доработает белку, соболя или норку, но и шкурку целой оставит. А вот уток рыжухи недолюбливают, не каждая карело-финка охотно идет в воду.

Много карело-финских лаек гибнет на охоте от рук самих охотников, которые ча­сто принимают рыжих красавиц за лис. И наших собак с удовольствием «усынов­ляют» говорит Игорь. Нередко на выступлениях в Финляндии, Прибалтике сре­ди призеров мы видим собак из нашего пи­томника. Однако тут есть один юридический казус – пересекая границу, карело-финская лайка автоматически превращается в фин­ского шпица… Но если собачки в порядке, красивы в экстерьере и надёжны в работе, почему бы не иметь им двойное граждан­ство? Мир стремится к интеграции…

Первая же документральная публикация о карело-финских лайках появилась в 1675 г. Знаменитый путешественник Пьер ля Мартиньяр написал о «темно-красных» собаках, с которыми он встретился в своем путешевствии на территории снежной Финляндии. С давних времен остроухие северные собаки охраняли и сопровождали человека и даже путешевствовали вместе. На охоте северные лайки были незаменимыми помошниками. Своим привычным названием карело-финская лайка обязана охотнику-медвежатнику князю А. А. Ширинскому-Шихматову. После экспедиции по России с целью изучения аборигенных собак в своем альбоме лаек (1895 г.) князь не только подробно описал этих остроухих охотников, но и ука­зал ареал их обитания, включающий территории Карелии, Финляндии, северо-запада современной Ленинградской области и крайнего северо-запада Архангельской области. Благодаря публикации его статьи порода приобрела популярность у охотников, привыкших охотится с аристократичными борзыми и доставленными из-за рубежа легавыми.

Интересен тот факт, что в сельской местности современной Карелии эти лайки считались обыкно­венными дворнягами вплоть до середины XX века, но при этом практически не утратили тип. Остро­ухие северные собаки и сами неплохие специалисты по племенной работе. Они стараются держаться вместе, и даже в своей среде сука всегда выбирает кобеля, соответствующего ей по росту и окрасу.

Целенаправленное племенное разведение карелок началось в 1920 г. в Ленинграде под руковод­ством эксперта Бармасова. Первый стандарт принят в 1939 г. На сокращение поголовья породы в СССР повлияла Великая Отечественная война. Лучшие ее представители были вывезены в Финляндию, поскольку большая часть территории распростра­нения карело-финок находилась под оккупацией. Однако некоторые кинологи сумели сохранить своих собак даже в блокадном Ленинграде, часто отдавая им свои скудные пайки. Именно благода­ря этим лайкам и началось возрождение породы. В настоящее время центром племенной работы с карело-финскими лайками стали Москва и Московская область – 40% представителей этой породы прописаны именно там.

Несколько иное развитие получила порода в Европе, где и поныне существуют разногласия меж­ду кинологами относительно идентичности карело-финской лайки и финского шпица. В Финляндии, например, последнего считают чисто птичьей лайкой. Особенно там ценятся собаки, работающие по боровой дичи и не реагирующие при этом ни на белку, ни на зайца, ни на другого зверя. В Англии внешняя красота представителей этой породы вообще превратила их в собак-компаньонов, а в Украине карело-финок насчитывается не более десятка.

• иксодовый клещевой борелиоз еще его называют – болезнь лайма

• клещевой энцефалит

• пироплазмоз среди собак также известный как бабедиоз

• туляремия

• лептоспироз

• дирофиляриоз

Для собак клещи могут стать причиной таких паразитарных болезней. По наблюдениям энтомо­логов, кровопийцы особен­но активны в мае-июне. В июле и августе вследствие сильной жары они немного успокаиваются. А ближе к осени (когда спадет жара, увеличится влажность воздуха и появится новое потомство) снова станут активнее. Клещи могут присосаться к телу не только во время пребыва­ния на природе, но и через определенное время после посещения зеленой зоны.

Кроме того, часто они попадают в жилище с букетами цветов, одеждой. Особенно много клещей на обочинах лесных тропинок и дорог. Для передвижения  нужно выбирать светлые рощи без подлеска и ку­старника, сухие сосновые боры, открытые поляны, то есть места, где ветрено и солнечно. Но собаке не объяснишь на природе, где нужно гулять, а где – нет. Натолкнувшись на след, она становится стреми­тельной, как стрела, и летит, не обращая внима­ния на царапины и мелкие ранения конечностей, ведь это ее работа.

Очень часто паразиты «нападают» на наших вос­питанников, даже когда мы выгуливаем их на газонах возле многоэтажек. Кроме того, нужно помнить, что наиболее активны клещи в утреннее и вечернее время. Клещи питаются кро­вью людей и животных. Кровососание может про­должаться до 12 суток, при этом самка увеличивается в 80-150 раз, погрузив­шись хоботком глубоко под кожу. Насосавшись крови, насекомое отпадает само­стоятельно и откладывает яйца в грунт. Укус клеща безболезненный, посколь­ку вместе со слюной он вводит в ранку анестези­рующее вещество. Лишь через несколько часов воз­никает ощущение боли.

Основное заболевание, которое переносится кле­щами и опасно для собак из-за своей молниеносной формы течения, – пиро­плазмоз (современное название – БАБЕДИОЗ). Бабедиоз собак за по­следнее время приобрел массовый характер, он наносит не только значи­тельный вред физическому здоровью животного, но и моральные и материаль­ные убытки их владельцам.

Бабедиоз - трансмиссив­ное природно-очаговое заболевание, возбудителя­ми которого есть однокле­точные организмы (парази­ты) – Babesia canis (старое название примитивного возбудителя – Piroplasma canis) и В. Gibsoni; у котов, представителей семейства кошачьих (львы, тигры) -В. felis. Бабезии относятся к семейству Babesiidae вида Piroplasmida. Эти паразиты развива­ются и размножаются в эритроцитах животных.

Чаще всего клещи приса­сываются в зонах, где есть у животного тонкая кожа (ушная раковина, шея, грудная клетка, живот), и заносят в кровь животного возбудителей бабедиоза. Паразит живет в красных кровяных тельцах и в плазме крови. Паразит, размножаясь в эритроци­те, разрушает оболочку клетки. Вследствие этого в первую очередь страдают кроветворные органы – пе­чень, костный мозг, почки, селезенка, а это очень опасно. На начальной стадии за­болевания бабезий в крови мало. Одиночные формы превалируют над парными. На 2-4-й день заболевания количество паразитов в крови резко увеличива­ется, они могут заполнить весь эритроцит.

Эпизоотология. Мо­лодые собаки переносят заболевание намного тяжелее, чем взрослые животные. Заражение паразитами происходит через кровососущих иксо-довых клещей. Источником инвазии являются больные животные – собаки, волки, шакалы, коты и др.

Клинические признаки. Инкубационный период у собак – от 7 до 10 дней. Заболевание протекает в острой и хронической формах. Также этому забо­леванию присуща мол­ниеносная форма протека­ния – мгновенная гибель животного.

Острая форма сопро­вождается повышением температуры до 41 -42°С и удерживается в течение двух-трех дней. Сниже­ние температуры может быть резким, вплоть до 33-35°С, дыхание тяжелое, иногда со стоном, пульс частый. Аппетит отсутству­ет, жажда, понос, боль в области селезенки. Кровь светло-красного цвета. Количество эритроцитов может уменьшиться на 50%. Очень часто боль­ные животные погибают.

О том, что русские охотники занимлись красными сеттерами почти так же давно, как и их создатели, можно судить по монографиям того времени. И, в отличии от других пород подружейных собак, историю красных сеттеров России можно подробно рассмотреть с самого начала. “Это зависит как и от того, что производителей этого сеттера ввезено было в Россию сравнительно немного, так, главным образом, и от того, что ирландскому сеттеру посчастливи­лось у нас: он прямо попал в руки люби­телей, дельных охотников, которые с места серьезно принялись за правильное вывдение породы и ее полевое развитие. Правильно начинали разводить породу почти все, и имя Александра Пескова навсегда останется в летописях истории русского собаководства как основателя у нас породы ирландского сеттера“. Словом к этому юбилею наши ирландисты, пусть и своеобразную, но причастность имеют.

Эта знаменательная дата позволила и  воспользоваться особым способом поговорить об отечественных ирландских сеттерах, тем способом, когда тебя не перебивают, то есть неспешно писать, а значит, именно так находить балласт, не дающий эмоциям вырваться из плоскости здравомыслия. Не буду углубляться в дебри прошлого (тем более, что в вышеупомянутой статье, пусть и ограниченной рамками журналь­ного формата, я уже довольно подробно окинул пытливым взглядом русскую историю ирландских сеттеров), а попыта­юсь сфокусировать внимание на противо­речиях и проблемах, которые порождают различные споры вокруг недостатков и достоинств отечественных «ирландцев» и положения породы в целом.

Итак, первая контроверза: каким обра­зом, по каким критериям следует сегодня судить наших «ирландцев»? Сама манера проведения выставок полностью отвечает узаконенному дик­тату субъективности. Дело в том, что в охотничьем собаководстве принят глазомерный метод оценивания собак, то есть на откуп эксперту, его вкусу и знаниям отдается очень многое, а точ­нее – всё. Стоит ли тогда удивляться, что владельцев даже лидеров породы по­рой обескураживает резкое различие в аттестациях их питомцев? Взять хотя бы разногласия в отметках наиболее под­верженных вниманию экспертов статей ирландца (к примеру, головы и колод­ки), которые являются ярко выраженны­ми признаками породы.Еще на заре ведения породы подобное различие мнений не только имело решаю­щее значение при определении выставоч­ных чемпионов, но и влияло на развитие основополагающих линий породы.

Так, утвержденный в 1885 г. Стандарт ирландского сеттера был обязательным для заводчиков и любителей Англии и Ирландии, однако в ближайшее время стала наблюдаться некоторая разница в типе у заводчиков этих стран. Ирланд­ские сеттеры английского типа несколь­ко отличаются от типа староирландского. Разницу в типах можно охарактеризо­вать так: ирландский сеттер старого типа ниже в ногах, имеет немного длиннее спину, более плоскую черепную коробку (при ярковыраженной соколке).

Ирландский же сеттер англизирован­ного типа – выше в ногах, имеет более короткую, при глубоком пахе, колодку, спина обладает некоторым верхом, выпу­клее лобная часть. Голова в общем легче и, пожалуй, элегантнее, благодаря закон­ченности в ее линиях. На пятой очередной выставке любите­лей породистых собак, представлявшей для почитателей ирландского сеттера особый интерес (1892 г.), впервые фигу­рировал выписанный Н. Калистратовым из питомника Р. О’Келлагана, известный сеттер Дизард – сын знаменитого чем­пиона Шандона II, получивший в Англии на выставке Кеннель клуба 1891 г. два приза. На этой же выставке москвич А. Пегов впервые показал в столице (Санкт-Петербург) ирландца другого типа – вы­писанного из питомника Гаукса в даль­нейшем знаменитого Гленкара.

Известно, что любители красных сет­теров уже в то время раскололись на два лагеря: одни придерживались келлага-новского типа ирландца, другие же пред­почитали тип Гленкара. Деятельность любителей-собаководов, естественно, замершая в период Первой мировой войны (даже в Англии на время войны была закрыта родословная книга), в России из-за революционных событий не могла возобновиться спустя еще не­сколько лет после ее окончания.

Ввиду того, что небольшое количе­ство сохранившихся к революционному периоду производителей относительно своего происхождения имели общность линий, а после революции, по понятным социальным причинам, прекратился за­воз собак элитных кровей из британских питомников, русские «ирландцы» нагляд­но оказались на той грани, когда прилив свежей крови был крайне необходим.

Именно с этой целью с середины 20-х годов XX в. были выписаны из-за грани­цы ирландские сеттеры. Но всего только три: из питомника И. Шарпа (Шотландия) кобель Стайлиш Рори, ВРКС 4891, а не­сколько позднее – из питомника Тубар-вик (Англия) Колонель-Питер, ВРКС 5926, и Одна О’Мюрель ВРКС 5421.

Стайлиш Рори погиб рано, не оставив большого потомства, а следовательно, не проявились и определенные качества его детей. Проводником же английских кровей питомника Тубарвик в те годы стал Колонель-Питер. Оона О’Мюрель от вязок с Колонель-Питером и Дарлин-гом (Российского) после себя ничего не оставила. А вот дети Колонель-Питера (от вязок с Бьютифул-Изольдой ВРКС 4981, Нелли ВРКС 4793 и Лорой ВРКС 5744) оставили довольно-таки заметный след. Особенно среди его детей следует отме­тить Сбогара ВРКС 6222 известного мо­сковского ирландиста Л. Клятова, давше­го, в свою очередь, хорошее потомство, его можно найти среди далеких предков многих современных российских «ир­ландцев».

Именно тогда, в 1925 г., Всекохотсоюз созвал первый Съезд кинологов СССР, на котором были пересмотрены и утверж­дены стандарты всех охотничьих пород собак и в частности ирландского сеттера.

С докладом по этому вопросу выступил С. Миклашевский, – его содокладчиком был А. Пегов. С. Миклашевский, как он сам писал в 1924 г., «решительно примкнул к сторон­никам келлагановского типа, считая, что по удивительному благородству линий, по изумительному, роскошному темно­му окрасу эти сеттеры и до настоящего времени никем никогда не были пре­взойдены». А. Пегов же, как известно, был последовательным приверженцем и проводником типа своего Гленкара.

Вторая мировая война нанесла еще один сокрушительный удар по отече­ственному собаководству. Но, невзирая на все трудности с питанием, Московско­му обществу охоты удалось сохранить поголовье классных собак всех охотни­чьих пород (в том числе и «ирландцев»), наладив снабжение их кормами. Чудом пережили военную блокаду в Ленингра­де несколько чистопородных красных сеттеров. В годы войны высококлассных «ирландцев» уцелело очень мало, но, как писал в своей статье А. Рыковский: «Со­хранившееся у иного «специалиста» мне­ние, будто наши ирландские сеттеры «вы­родились», «измельчали», «переразвиты» и т. д., не имеет никаких оснований». Тем не менее, суждение знатоков породы тех лет пусть остается их точкой зрения. Нам же сегодня следует объективно рассма­тривать и оценивать общую картину со­стояния породы, сложившуюся в тот пе­риод в стране.

Значительными успехами в процес­се восстановления порода во многом обязана председателю Объединения московских любителей ирландского сет­тера Е. Клейну, три десятка лет возглав­лявшему ее селекцию, искоренившему большое количество полевых недостат­ков «старых ирландцев».

Это удалось ценой постепенного све­дения породы к ограниченному числу предков-родоначальников при упорном и многократном инбридировании на до­минирующую кровь первого в советское время представителя породы с полевым дипломом I степени Гипа ВРКС 5940. Эту линию весьма интенсивно продолжили его сын Фан-Гип II ВРКС 7717, затем Чок ВРКС 30/и и дети Чока – чемпион Том ВРКС 114/и и Факт Е. Клейна. В 40-х и в на­чале 50-х годов прошлого века эта линия с ее ответвлениями составляла добрую половину породы. На нее же велось по­глощение довольно значительного за­граничного племенного материала, за­везенного после войны.

Увлечение названной линией, в ко­торой всё больше накапливались под­черкнутая сухость и некоторая бор-зоватость склада при чрезвычайно суженной голове и глубокой, но явно лещеватой груди, сказывается даже в настоящее время (спустя более полуве­ка!). Однако в породе закономерно су­ществовал и существует тип умеренно подсушенного «ирландца» с не утриро­вано борзоподобной головой, хорошо сложенного и «одетого», с отличными рабочими данными и нормальной ран­ней «спелостью».

Одним словом, невозможно перечис­лить всех «ирландцев» России, в ро­дословных которых значится кровь двух вышеупомянутых питомцев Е. Клейна. Но, зная о том, что на протяжении после­военных десятилетий большинство луч­ших российских представителей породы являлись прямыми потомками Чока и Факта.

Говоря сегодня об российских «ир­ландцах» послевоенных десятилетий, следует подчеркнуть, что в ведении по­роды совершенно отчетливо в то время делался упор на их полевые качества, собаки не полевых линий отсеивались. И это не удивительно, поскольку «крас­ные красавцы» (в отличии от последних двух десятилетий) в основном попадали в руки охотников, в первую очередь заинтересованных в их рабочих качествах. Благодаря этому, мы имели те бесцен­ные завоевания, которые с почтением отмечали за рубежом. Так, к примеру, те­перь уже в далеком 1976 г., в мартовском номере журнала «Американский охот­ник», Роджер Барлоу подчеркивал, что зарубежные заводчики в течение десяти­летий вели породу ирландских сеттеров только ради улучшения экстерьера, со­вершенно не заботясь о сохранении по­левых качеств. «К настоящему времени, – писал Р. Барлоу, – с ирландским сеттером США случилось несчастье – он перестал быть охотничьей собакой. С русскими же ирландцами этого не произошло!.. Русским по праву принадлежит роль восстановителей этой породы, некогда представлявшей собой наилучшую со­баку из легавых». И далее: «Вполне воз­можно, что русские ирландцы и сеттеры являются самыми чистыми экземпляра­ми во всем мире!» (Выделено А. Г.).

Здесь следует отметить, что свое мне­ние Р. Барлоу строит на основании на­блюдения полевых качеств кобеля Рус­лана, привезенного в США из Москвы. Приобретенный доктором С. Кирк-вудом ирландский сеттер Руслан про­исходит из известной полевой и эксте-рьерной линии чемпиона Пирра ВРКОС 1063/и Р. Казьмина. Кстати, Пирр имел 18 (!) классных потомков. Его сыновья: Прим-Кадо ВРКОС 1195/и – 8 классных потомков; Пейк ВРКОС 1197/и – чемпион V Всероссийской (1972 г.) и московских выставок (1973, 1974, 1975 гг.), имел три диплома I степени, оставил после себя 24 (!!) классных потомка. И если учесть, что это потомство, зафиксированное только в ВРКОСе (а сколько еще не было занесено во всероссийскую родослов­ную книгу), то можно себе представить масштаб и весомость вклада в развитие породы данной линии.

Именно Пирр и его вышеназванные сыновья являются предками десятков рабочих российских сеттеров и почти всех классных мариупольских «ирланд­цев», которые, в свою очередь, значатся почти во всех родословных доморощен­ных  ирландских сеттеров последних трех десятилетий. Имея такое наследие, казалось бы, о чем можно спорить? Однако следует вспом­нить, что в послевоенные годы генофонд породы был значительно сужен, и спаси­тельным для ирландских сеттеров, кро­ме разумного инбридинга, стал прилив свежих «завозных» кровей. Именно этот «прилив свежих кровей» от собак, завезен­ных из Германии, Венгрии и Норвегии, как писал тогда Р. Казьмин, «несколько снизил экстерьер наших ирландских сеттеров, снова появилась разнотипность, ухудшил­ся экстерьер: головы стали придобистые, с резким переломом, возник кругловатый глаз, произошло увеличение роста, неко­торое огрубление конституции, появился излишне темный окрас».

Тем не менее, для некоторых экс­пертов-кинологов именно ирландцы такого «мощного» типа приглянулись больше, им отдавалось предпочтение в племенном разведении. Эту завезенную «германо-норвежскую» кровь мы неиз­менно обнаруживаем в большинстве родословных современных российских «ирландцев» от трех сук: Алки И. Гераси­мова (вывозной из Германии без родо­словной), Ногре Ф. Фалаеева (Пейк Грен-вальда и Шерри Бребака), Ули Т. Кром (Васко Вольфштайна и Перле Бетаниен-хее) и кобеля Флотта А. Казаркина (Гарр Монтебелло и Антье Гольдберг).

Вот и получается: сколько типов – столько и пристрастий. Такой подробный экскурс в историю я делаю именно для того, чтобы было понятно, что разность вкусов ведущих специалистов-законодателей еще у са­мых истоков ведения породы ирланд­ских сеттеров, а также в решающие моменты ее восстановления породила яблоко раздора. Оно, к сожалению, до­катилось до наших дней и разделило мнения и пристрастия как в нынеш­нем судейском корпусе, так и в рядах любителей-ирландистов. Именно в истории, как в зеркале на­стоящего, мы можем увидеть двоякость критериев оценок на наших выставках.

Многие ценители породы русских пе­гих гончих высказывают свое виденье даль­нейшего развития этих собак в следующем:

1)  не допускать к разведению гончих, имеющих оценку экстерьера «хорошо»;

2)  не допускать к разведению РГ, имею­щих за силу голоса 5 баллов и ниже;

3)  для присуждения I класса и класса «элита» гончая должна иметь хотя бы один диплом любой степени, полученный на со­стязаниях;

4)  на выводках и выставках экспертам вспомнить о стандартах РГ и брать в ринг линейку для замера роста собаки. Да. И мерить нужно на состязаниях не на травке, а на твердой поверхности.

Лет 15 назад я входил в состав эксперт­ной комиссии на Киевской областной вы­ставке. Выводят выжловку РГ в средней возрастной группе, а у нее в холке – 50 см. Главный эксперт, не обращая вниманий на рост, присуждает ей оценку «очень хоро­шо». Я покинул ринг.

Если проводится экспертиза гончих, то смотреть выше 1 м эксперту непристойно, ибо тогда «судить» приходится сразу дво­их – и собаку, и владельца. А что же представляет собой на данный момент гончая с экстерьером «очень хоро­шо» и голосом 5 баллов? Это, как правило, собачка «гончей породы», которую наш не­притязательный «заводчик» хочет пустить в племя (заводским разведением это назвать нельзя, так как он уверен: главное, чтобы «гоняла»).

Зачем, спросите вы, диплом гончая долж­на получить на состязаниях? Именно на состязаниях и выявляют лучшие рабочие качества гончей. Но нужно отдать должное и фортуне.

Я бы сказал, что любая степень диплома на состязаниях подтверждает, что эта гон­чая – ПЛЕМЕННОЙ ФОНД. Гончую расцени­вают опытные эксперты, и рассматривают именно те ее качества, которые передаются по наследству и на которые человек прак­тически не может повлиять: сила голоса, музыкальность голоса. Верность отдачи го­лоса, чутье, вязкость и другое – не редкость. Иногда читаешь расценки гончей по пред­верительным испытаниям – 7-3-4, а наяву видишь – 5-2-2. Но ведь это расценивается не просто отдельная собака, а будущее по­роды.

Жаль, что состязания проводятся в основном только в южных регионах. А как же быть гончатникам центральной, север­ной, западной Украины? Это означает, что каждый раз им нужно отрываться пример­но на неделю от семьи, работы. Да и живем мы, считая копейки. Не каждый гончатник может себе это позволить. Необходимо проводить состязания и в других регионах.

Кто же такой эксперт-кинолог по гончим? Это человек, безмерно влюбленный в эту породу, готовый к самопожертвованию. Ибо как можно назвать человека, который за копейки готов бегать по лесам, ярам, что­бы перехватить гон гончей и увидеть наяву, что же делает она вдали от хозяина, лить голос и т. д. Этот человек должен быть кристально честным, прежде всего, перед самим собой, ибо каждое его решение вли­яет на развитие породы в целом. По-моему, настоящим экспертом по гончим может стать лишь гончатник, который сам вырас­тил, нагонял гончую, узнал, что это такое -не ночевать дома, а «трубить», не чувствуя губ, поискать и найти своего питомца. По книгам и охотничьим байкам невозможно понять работу хорошей гончей, а расцени­вать силу голоса, музыкальность, верность отдачи голоса, чутье, вязкость.

Так где же новое поколение будущих экпертов-гончатников? К примеру, на выставке в Киеве в воз­растных группах выставляются 2-3 гончие, а всего за выставку – 10-15 собак. Об ис­пытаниях и говорить не приходится. Ста­жеру, будущему эксперту, надо помотать­ся по Украине, может, и наберет нужное собак для отчета правдами, и неправдами. А что делать экспертам, пре­тендующим на национальную категорию? Ведь необходимо провести экспертизу 300 гончих и 200 из них, будучи главным экс­пертом, а также 200 гончих на испытаниях. Где же их столько набрать и сколько нужно десятилетий для одного эксперта? В каж­дой области Украины при кинологическом совете должен быть ответственный за по­роду гончей. Я считаю, что хозяин гончей вместе с ответственным по породе должны подбирать пары производителей. Сейчас мы живем по принципу: есть чемпион – все едем к нему, и никого не волнует, подходит он или нет. А что передаст чемпион? Вот и получается: «маемо те, що маємо…», а не то, что хотелось бы. Всем гончатникам низкий поклон за их титанический труд и любовь к этой «бесшабашной» породе гончих.